Слова с твердым разделительным знаком для слова явный

Ящик пандоры – Русофобский антисоветский миф о реформе орфографии

слова с твердым разделительным знаком для слова явный

Русский язык. Образование, развитие. Ребенок от 7 до Воспитание ребенка от 7 до 10 лет: школа, отношения с одноклассниками, родителями и . Дети это чувствуют и при первой встрече с «твердым знаком» реагируют правильно: если . Стало нечем означать и "разделительный ер" в середине слов. .. и к «мужскому» и к «твердому» (с явным акцентом на « твердости»). Нахождение информации, заданной в тексте в явном виде. Формулирование .. Правописание слов с разделительным твердым знаком.

Ведь это столь же невероятно, как если бы три человека, увидев, скажем, паука и желая передать свое впечатление от него, нарисовали бы на бумаге: Я протягиваю вам без единого слова бутылку. Видите, на ее этикетке нарисован такой страшный знак череп и скрещенные кости: Вы без слов поймете, что не следует пить жидкость, находящуюся в этом сосуде. Если вы идете по улице городка где-нибудь в чужой стране и видите магазин, над непонятной вывеской которого красуется огромная перчатка, а рядом -- другой, перед которым укреплен золоченый крендель, вы легко разберетесь, где здесь булочная и где галантерейная лавка.

Нет надобности разъяснять, как именно вы дойдете до верного решения: Но почему звуки, из которых состоит слово "яд", могут также напомнить вам о смертельной опасности, остается, если вдуматься, совершенно непонятным. Между ними и смертельной силой, скрытой в ядовитом веществе, ровно ничего общего.

однокоренное слово с разделительным твердым знаком к слову явный, математика

Видимо, эта самая странность и поразила того, кто написал "Вечернего гостя", потому что все сказанное выше действительно представляется довольно загадочным. Но ведь ученые умеют раскрывать самые сложные тайны и загадки окружающего нас мира. Наука о человеческом языке, о том, как люди говорят между собою, называется языковедением.

Одной из задач языковедения и является: Как овладел он искусством называть вещи именами, которые на самые вещи ничем не похожи? Как привык по этим именам судить о самих вещах? Как удается ему выражать свои мысли при помощи звуков, ничем, по-видимому, с этими мыслями не связанных?

Правда, если поставить себе прямой вопрос: В разное время ученые, однако, старались как можно ближе подойти к решению этого вопроса.

Примеры слов с разделительным мягким и твёрдым знаком

И по дороге к этой величайшей из тайн языка, может быть до конца необъяснимой,им удалось сделать немало очень крупных открытий. Поговорим же о некоторых из. Что мы подразумеваем под словом "язык"? Один говорит, то есть, двигая губами и языком, "издает звуки разной высоты и силы". Другой слушает и понимает его, то есть при помощи этих звуков узнает мысли своего собеседника. Вот это явление мы и называем "языком". Язык -- удивительное орудие, посредством которого люди, общаясь между собой, передают друг другу свои мысли, любые мысли.

Именно в языке они закрепляются: Именно язык хранит и бережет все людское познание с древнейших времен до наших дней, делает возможным само существование и развитие человеческой культуры. Не случайно у многих народов два предмета, ничем не похожих один на другой, -- мясистый, подвижной орган вкуса, помещающийся во рту, и человеческая способность говорить и понимать собеседника -- издавна именуются одним и тем же словом. По-русски и то и другое называется "язык".

У французов и язык коровы, который ничего сказать не может, и французская речь одинаково будут "ланг" "langue". По-латыни слово "лингва" "Lingua" также означает одновременно и способность речи и ее главный орган.

Это давно уже обращало на себя внимание людей: Фригийский раб, на рынке взяв язык, Сварил его Из вариантов, не вошедших в окончательный текст поэмы. Но, тем не менее, разве не приходилось вам когда-либо встречаться с беззвучным, непроизносимым и неслышимым языком?

Никто ни единого звука не слышит и даже не слушает. И все же люди оживленно беседуют. Они великолепно понимают друг друга: Между тем это странное явление и в этот миг перед вами. Вы читаете то, что я написал. Выражая мои мысли, я изобразил эти слова на бумаге много времени назад и за много километров от того места, где вы живете. Вы не знаете меня; я никогда в жизни не видал. Вы ни разу не слыхали моего голоса.

Тем не менее, мы вступили в беседу. Я рассказываю вам то, что думаю, и вы узнаете мои мысли по поводу различных вещей. Видимо, письмо -- тот же язык. А разве это, в свою очередь, не поразительнее всех так называемых "чудес" мира?

Когда великий мастер слова и тончайший знаток русского языка Алексей Максимович Пешков, Максим Горький, был еще подростком, он взялся обучить грамоте одного своего старшего приятеля, умного и пытливого, но совершенно необразованного рабочего, волгаря Изота.

слова с твердым разделительным знаком для слова явный

Великовозрастный ученик взялся за дело усердно, и оно пошло успешно. Но, учась, Изот не переставал простодушно дивиться поразительному "чуду грамоты", чуду письменного языка, и жадно допытывался у своего учителя: Глядит человек на эти черточки, а они складываются в слова, и я знаю их -- слова живые, наши!

Как я это знаю? Никто мне их не шепчет. Ежели бы это картинки были, ну, тогда понятно. А здесь как будто самые мысли напечатаны, -- как это? И если бы вы сами попробовали поразмыслить над недоуменным а ведь таким с виду простым! Изотовым вопросом, вы убедились бы, что ответ на него дать вовсе не легко.

Вот сидит передо мною и умывается лапкой небольшое домашнее животное всем хорошо известного вида кот. Если вы даже не очень талантливо нарисуете мне такого зверька я, естественно, пойму, про кого вы думали рисуя: Пойму я и другое: Но если вы начертите передо мною на бумаге три странные закорючки -- букву "к", напоминающую какую-то подставку, букву "о", похожую на кружок, и букву "т", имеющую сходство с тремя столбиками, накрытыми крышкой, с гвоздем или с молоточком, -- тут уж очень нелегко сообразить, как и почему этот причудливый рисунок заставил меня сразу вспомнить о двух друг друга ничем не напоминающих вещах: Ведь звуки-то эти -- вы, я надеюсь, согласитесь со мною -- решительно ничем не похожи ни на кошачье мяуканье, ни на мурлыканье, ни на ворчанье кошки.

Вид поставленных рядом на бумаге трех букв -- "к", "о", "т" -- тоже ни с какой стороны не похож на подвижного, веселого зверька. Так что же связывает между собою три эти совершенно разнородные вещи? Почему стоит мне увидеть живого котенка, как мгновенно, точно по мановению волшебного жезла, и надпись "кот" и слово "кот" возникнут передо мною? Почему, едва я услышу громкий крик: Человек ограниченный и равнодушный пожмет плечами: Так уж повелось, и все тут Неудивительно, если оно поразило озадаченного Изота; ведь и сам юноша Горький задумчиво морщил лоб, не находя должного объяснения непонятному "чуду".

Много веков человечество видело именно "чудо" во всех явлениях языка: И только теперь, в самые последние десятилетия, люди начали одну за другой разгадывать его увлекательные тайны. Окончательно же раскрыть их, несомненно, еще предстоит языкознанию.

И кто знает -- может быть, это сделает кто-либо из вас, моих сегодняшних читателей. Быть ученым и разгадывать тайны языка -- увлекательное занятие. Но даже в самой обыкновенной нашей жизни, в повседневной работе бывает очень полезно ясно представить себе, как же именно эти два языка -речь устная, звуковая, и письменная речь, -- как они связаны друг с другом.

Эта связь не так уж проста и пряма, как это может показаться с первого взгляда. Когда вы пишете письмо вашему преподавателю русского языка, вы обращаетесь к нему так: Более того, попробуйте выговаривать его в точности так, как оно изображается буквами на бумаге-- "полотенце" -- вам сделают замечание: Но если вы попытаетесь, наоборот, написать "пы-латенца", так, как вам позволяют его выговаривать,-- красный карандаш преподавателя отметит сейчас же на полях вашей тетрадки ошибку, да еще не одну, а две или три.

Почему слово "ночь" надо писать с мягким знаком на конце, а слово "мяч" -- без него? Вслушайтесь повнимательней в эти слова; можно поручиться, что звук "ч" произносится совершенно одинаково в обоих этих случаях. Точно так же почти одинаково произносятся окончания слов "спится" в выражении "мне что-то плохо спится" и "спица". Еще больше сходства между двумя разными формами одного и того же глагола: Было бы гораздо легче не делать ошибок в правописании, если бы можно было понять, от чего тут зависит разница, в чем ее причина: Вот видите, начали мы с глубокого теоретического вопроса о великом "чуде" письменного языка, который наряду с языком устным находится в распоряжении человечества.

А дошли до вопросов, может быть, и не таких "глубоких", но зато очень существенных для каждого человека, -- до ошибок правописания и не всегда понятных орфографических правил. А понять основания, на которых зиждутся правила нашего правописания, может лишь тот, кто досконально разберется в вопросе более широком -- о связи между обоими видами нашего языка -- устным и письменным.

Но предварительно нельзя не обратить внимания на очень важное обстоятельство: Вряд ли вы сами догадаетесь, о чем я говорю. Придется ввести вас в совершенно незнакомую для вас доныне область языковедения. Я нашел их в одном из стихотворений известного русского поэта Фета, жившего в прошлом столетии.

Афанасий Фет был крупным художником слова. Но в то же время много раз в различных своих произведениях он жаловался на несовершенство человеческого языка. Фет думал сам и уверял других, будто мысли человека, так же как и его чувства, гораздо богаче, ярче, точнее и полнее тех грубых слов, в которых Они выражаются: Не передать того ни другу, ни врагу, Что буйствует в груди прозрачною волною! Но он, по крайней мере, считал, что если не каждый человек, то хоть поэт, художник слова, имея "божественный дар", может выражать с совершенной полнотой в словах все, что ему вздумается: Поэт Федор Тютчев, например, прямо говорил: В мрачном стихотворении, которое так и названо -- "Молчание", он каждое четверостишие заканчивал зловещим советом: Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь; Взрывая, возмутишь ключи: Питайся ими -- и молчи! Пока он думает, никакие слова, никакой язык ему не нужен: Беда только в том, что люди не способны без помощи слов обмениваться этими мыслями, делиться ими друг с другом. Чтобы передать их другому, приходится мысли как бы "упаковывать" в слова.

У английского романиста Уэллса есть фантастическое произведение: Несколько рядовых англичан -- все люди из среднего зажиточного класса -- удивительным образом попадают в фантастический мир будущего; там живут могущественные и мудрые "люди как боги". Они на много тысячелетий опередили Англию и всю Землю по развитию своей культуры. Радушно встречают люди-боги полудиких, по их мнению, "землян" с их нелепыми зловонными автомобилями, некрасивой одеждой и отсталым умом. Ученые людей-богов красноречиво объясняют пришельцам устройство и жизнь прекрасного, но чуждого "землянам" мира.

Откуда же "люди-боги" могут знать язык англичан, которых они никогда не видели, или тем более откуда английские буржуа могли узнать их неведомый доселе язык? Одного из англичан, редактора журнала мистера Барнстэппла эта неожиданность поражает больше, чем все чудеса нового мира.

Он задает недоуменный вопрос тамошнему ученому и получает от него еще более неожиданный ответ. Ученый говорит примерно так: Мы и друг с другом давно уже перестали разговаривать, пользоваться для общения языком.

Мы не употребляем слов, когда обмениваемся мыслями. Мы научились думать вслух. Я думаю, а мой собеседник читает мои мысли и понимает меня без слов; зачем же нам язык? А ведь мысли-то у всех народов мира одинаковы, различны только слова. Вот почему и вы понимаете нас, а мы вас: Все дело, значит, в развитии культуры: Стоит заметить, что не одни только поэты позволяли убедить себя в осуществимости таких фантазий.

Некоторые ученые-языковеды, рассуждая о будущем человеческой речи, приходили порой примерно к таким же выводам. Так заблуждался, например, советский ученый Марр.

Марр считал, что общение людей можно осуществлять и без языка, при помощи самого мышления. Это совершенно невозможная вещь, полагает современное языкознание. Никакая мысль не может родиться в голове человека "в голом виде", вне словесной оболочки. Мыслей, свободных от "природной материи языка", нет и быть не может, так же как не может быть человеческой "души" без человеческого тела.

Чтобы понять, почему же нельзя обмениваться мыслями "без слов", надо предварительно установить: Говорим мы "словами"; спрашивается: Что такое человеческая мысль?

Возьмем один из простых математических законов: Но ведь "состоит-то" она из слов? Она воплощена, выражена в словах, и трудно представить себе, как могла бы выглядеть она, если бы мы попытались освободить ее от этой "словесной оболочки".

Может быть, это потому, что я вознамерился передать эту мысль вам? Пока она жила в моей голове, она, может статься, выглядела иначе? Может быть, думал я без всяких слов и только потом уложил готовую мысль в "словесные конверты"?

Попробуйте сами разобраться в этом; вы почувствуете, до чего сложен на первый взгляд такой простой вопрос. Чтобы по-настоящему ответить на него, нужно начать рассуждение издалека.

Итак, следите за этим моим рассуждением. Несколько веков назад существовал в мире страшный обычай: Разумеется, после этого он терял способность говорить. Его начинали называть "немым", "безъязычным". Но можно ли сказать, что, теряя способность произносить слова, такой несчастный калека действительно лишался полностью и той способности, которую мы называем человеческим языком? Ведь изувеченный человек этот мог свободно слышать все, что вокруг него говорили другие; мог понимать их речь, узнавать через их слова их мысли.

Значит, половина возможности пользоваться звуковым языком у него сохранялась. Следовательно, он все еще владел и письменной речью. Видимо, потеря органа речи, языка, вовсе еще не делает человека полностью "безъязычным".

Вообразите себе более тяжелый случай. После какой-нибудь болезни, после ранения во время войны человек может не только онеметь, но сразу и оглохнуть и даже потерять зрение. Ни слышать речь других людей, ни читать, ни писать он теперь уже не способен.

Значит ли это, что на сей раз способность пользоваться языком окончательно оставила его? А что это такое? Разве это так трудно? Это нетрудно; но вот отдать себе отчет, как именно вы это делаете, много труднее. Попробуем, однако же, разобраться в нашем собственном "думанье". Прежде всего вы, очевидно, можете представить себе какой-нибудь дом, возвышающийся над тротуаром, вообразить нечто вроде картинки: А ведь художники постоянно рисуют, не глядя на натуру, и улицы, и дома, и людей Но обратите внимание вот на.

Если направиться по этому пути, перед глазами неизбежно явится не "просто дом", "не дом вообще", а "дом определенный", "такой-то дом", с длинным рядом ему одному присущих признаков. Допустим, вам привидится теплый низенький деревенский дом, плотно укутанный в снежное одеяло, темнеющий на углу сельских улиц.

Совсем иное дело дома, изображенные Пушкиным в знаменитых картинах "неугомонного" веселящегося дворянского Петербурга: Общего между пушкинским и суриковским домами, как видите, очень немного, и вряд ли можно вообразить такой "дом", который совмещал бы в себе признаки того и другого. Каждый из нас может без труда вызвать в уме образ деревянного одноэтажного дома с десятью окнами, крыльцом и двумя печными трубами на крыше или высотного колосса в двадцать мраморных и бетонных этажей.

Можно мысленно воссоздать портреты разных домов -- красивого или жалкого, современного или старинного, только что построенного или же превращенного временем в ветхую руину. Но какими бы мы их себе ни представляли, всегда это будет "вот такой-то", "данный", "единственный в своем роде", определенный дом. Иной раз нам ничего большего и не нужно, вот как в данном случае: Выходит, что думать образами, "картинами" вещей, умственными представлениями о них можно, хотя эти "образы" и бывают только частными, необобщенными Но так ли это?

Я ведь просил вас не просто подумать: А "вообразить себе", что "дом стоит", так, чтобы можно было сразу понять, что он именно "стоит", а не "стоял", не "встанет", не "будет стоять", -- разумеется, вам не удастся. Попробуйте, и вы легко убедитесь в. Мне опять вспоминаются бессмертные стихи Пушкина: И вдруг перед собою С холма господский видит дом Пожалуй, можно довольно ясно увидеть в воображении старинный дом -- богатый, с колоннами, сад вокруг него и юную девушку в платьице прошлого века, смотрящую на него с вершины холма Все это, если вы художник, легко набросать на холсте или листе бумаги.

Но попытайтесь вашим наброском, как бы тщательно и подробно вы его ни исполнили, передать, что этот дом не просто "стоит" перед замершей на пригорке девушкой, а что она его "вдруг увидела", да еще не сразу, а после того, как она "шла, шла" Как бы вы ни трудились, ничего этого вашим рисунком или даже целой серией рисунков вы никогда не расскажете: А в то же время просто и без затей подумать: Почему же одно невозможно, а другое легко?

В чем тут дело? Чтобы подойти к ответу на этот вопрос, возьмем еще один стихотворный отрывок, в котором также упоминается слово "дом". Я пробую восстановить в памяти "Вечерний звон" слепого поэта И. Я дошел до строк: В течении моей мысли получились какие-то пропуски. Я не помню, в чем "родном" звучал вечерний звон. Я забыл, что именно делал автор в тех местах, где был расположен его отчий дом Я мучительно стараюсь вспомнить. Я подыскиваю заполнение для пропусков: Может быть, "в лесу родном"?

Вот теперь все ясно. Скажите, когда с вами происходят такие заминки мысли, вы ищете чего? Образов, картинок "леса", "села", "края"? Вы ищете слов, и это особенно ясно при вспоминании стихов, потому что тут вам приходится перебирать только такие слова, которые могут уложиться в размер и рифму. Именно поэтому вы можете колебаться между словами "край", "лес", "село".

Но вам никогда не представится образ "деревни". Разве это не показывает вам, что вы мыслите не образами, а словами? Да иначе невозможно мыслить еще и по другой важнейшей причине. Вдумайтесь в слово "дом", в то, как оно звучит и что значит в этих меланхолических строчках. Какой именно образ нарисовали бы вы, чтобы передать представление о "доме", упоминаемом Козловым?

Тут и речи быть не может ни о "маленьком", ни о "каменном", ни о "двухэтажном", ни вообще о каком-либо вещественном, "материальном" доме. Здесь слово "дом" означает вовсе не "здание", не "постройку". Оно значит тут "родина", "родное место". Сочетание "отчий дом" можно, не меняя общего смысла, заменить на "отеческие кущи", "родимый край" или даже "семейный очаг". Попробуйте же вообразить себе "в виде картинки" этакий "никакой", отвлеченный дом.

А в то же время подумать "отчий дом" или "где под каждым ей листком был готов и стол и дом" -- проще простого, и мы делаем это поминутно. Разумеется, при помощи слов, а не образов, при помощи "понятий", а не "представлений".

Мысль, даже еще не высказанная вслух, уже воплощается в слова в мозгу человека. Наверное, вы замечали у многих людей привычку, размышляя, шевелить губами. Человек "про себя" произносит свои мысли, как предложения. Иногда, впрочем, в мозгу возникают не звуковые, а молчаливые, "письменные" обличья слов.

Из тех и других и складываются наши мысли. Вот что такое внутренняя речь. Однако если это так, то отсюда следует любопытный вывод: Иное, конечно, дело люди "двуязычные": Было бы очень интересно убедиться в этом: Иначе какая разница была бымежду немецким и финским, русским и узбекским "думаньем"?

Сто или полтораста лет назад русские дворяне воспитывались на французский лад бесчисленными "эмигрантками Фальбала" или "месье Трике". Подобно Евгению Онегину, они потом получали возможность "по-французски совершенно" изъясняться и писать. Иначе говоря, многие из них настолько овладевали французской речью, что без малейшего труда то и дело переходили при разговоре с одного языка на.

Тургенева "Первая любовь" молодой барич пламенно влюбился в девушку-соседку. Он видит ее на прогулке в саду; однако она смотрит на юношу с пренебрежением и даже не отвечает на его поклон.

Que suis-je pour elle? По этой короткой фразе можно прежде всего ясно понять, что юный русский дворянин мог не только говорить, но и думать по-французски, то есть французскими словами. Этого мало, он умел думать и по-русски тоже; более того, обычно он думал на русском языке, иначе он не сказал бы "бог знает почему". Очевидно, человек действительно может думать на разных языках. Зрительные образы примерно одинаковы у людей всех наций. А вот спросите иноязычных людей, что изображено на таком рисунке, и каждый из них ответит вам по-своему.

Товарищ Хосе Фернандес, испанец, с двенадцати лет живущий у нас в СССР, сообщил мне, что обо всем, чему он научился в школе в Испании, то есть до пятого класса, он до сих пор думает по-испански.

На этом языке он ведет устный счет в уме: Когда ему приходится считать среди русских по-русски, он неизбежно сбивается. Воспринимая русские фразы по-русски, он встречающиеся в них цифры мысленно переводит на испанский язык, Ему часто случается, говоря с испанцами по-испански, внезапно "по ошибке" переходить на русскую речь.

Наоборот, говоря по-русски с близкими людьми но только с близкимион порой незаметно "сбивается" на испанскую речь. То же самое рассказывала мне одна знакомая армянка, с детства владеющая и родным и русским языком. О своей юности, об Армении, о родных и семье она всегда думает по-армянски. Все же, что касается ее жизни в Ленинграде, учебы в вузе, работы--все эти мысли приходят ей уже на русском языке.

Лучших доказательств справедливости изложенного выше нельзя и требовать. Из них они и формируют свои мысли. Из слов прежде всего; из слов по преимуществу. Всякие другие образы -- вещей, предметов, лиц, всевозможные ощущения -- тепло, холод, жажда, -- если и принимают участие в образовании этих мыслей, то лишь второстепенное, дополнительное. Они, вероятно, придают окраску им, делают их более живыми и яркими. Изложенные положения правильны, но не всегда легко укладываются в сознании.

Особенно смущают они математиков и техников. Первым кажется, что, кроме слов, можно думать и формулами. Вторые уверены, будто конструкторы мыслят не словами, а образами деталей будущих механизмов, образами чертежей и планов.

Они пишут мне об. Любая формула имеет словесное значение. Формула короче, удобнее; поэтому математик предпочитает. Но формула -- тот же язык: Однако считать, что ему при этом удается обойтись "без языка", столь же наивно и неправильно, как, питаясь гречневым концентратом, хвастаться, что научился не нуждаться в крупе.

То же и с чертежами всякого рода. Даже Эвклид не воплотил своих рассуждений в чертежах, а создал их как цепь словесных положений: Любой технический чертеж скажем, карта мира есть лишь иное выражение словесного описания предметов.

Каждый чертеж необходимо "прочесть", то есть перевести его в слова; "думать одними чертежами" решительно нельзя; "думать одними словами" вполне. Приведу два очень ясных примера. Водитель машины видит у дороги "чертеж" -- дорожный знак поворота. Он тормозит свою "Победу", но лишь потому, что чертеж этот имеет для него словесное выражение: Но, увидев наконец источник, он не подумает об этом значке. Только наши слова, только язык, позволяют нам думать так свободно и отвлеченно.

И, не существу говоря, именно с тех пор, как человечество научилось думать словами, оно и начало "мыслить" по-настоящему. А это могло случиться лишь потому, что в то время человек овладел языком: Все это очень важно. Прежде всего, это решает наши недоумения, связанные со стремлением некоторых людей "говорить душой, без слов".

Теперь мы убедились, что так, без слов, многого друг другу не скажешь. Уэллсовы "земляне" также никак не могли бы понять, вслушиваясь или всматриваясь в мысли людей-богов, что они думают: Представьте себе, что, проникнув в голову какого-то человека, вы обнаружили бы, что думает он так: Поняли бы вы эту мысль? Нет, не поняли бы, потому что человек этот думает по-китайски, а вы -- не китаист, и его мысль нуждается для вас в переводе на русский язык. Но думает, как и говорит, своими, китайскими, словами.

Мыслей, свободных от языкового материала, свободных от языковой "природной материи", не существует. Поэтому, если мы захотим узнать, как именно думает, как мыслит человек, по каким законам работает его мышление а что может быть важнее такой задачи? Я полагаю, теперь вам понятно, почему наука о языке является одной из самых серьезных, глубоких и увлекательных наук мира. Как они научились языку?

Не преувеличивая, можно сказать: Правда, простодушные люди никогда не были склонны долго ломать над нею головы. Почему именно человеку на долю выпало такое счастье? Почему ни коровы, ни кошки, ни орлы, ни львы, ни муравьи, ни лягушки не говорят нигде, кроме как в сказках? Худо же без языка! Не потому человек придумал себе язык, что он обладал разумом. Потому он и смог стать по-настоящему разумным, мыслящим существом, что овладел способностью речи!

Без языка у него не могло быть подлинного. Задача оказывается далеко не простой. И много тысячелетий люди тщетно ломали головы, стараясь ее разрешить.

В глубокой древности все, что человек не мог в мире объяснить простыми причинами, он относил за счет таинственных и могущественных сил -- богов. Неведомо, почему море половину суток приливает. Должно быть, воду гоняет морское божество.

Никто не знает, откуда взялся мир со всем, что его наполняет. Очевидно, его сотворили всемогущие боги. А если могущество ботов столь велико, что они могли создать самого человека, так уж, конечно, им было легко снабдить его и языком. Либо они так уж и породили его говорящим, либо же потом, по своей божеской воле, подарили ему язык, научили говорить Как же именно зто случилось? У разных народов существовали различные мифы по этому поводу.

В Евангелии говорится примерно вот что: Оно само и было богом. Все было заключено в этом слове, и помимо него ничто в мире не могло появиться Они придавали ему много различных туманных значений -- "откровения", "основной сущности всего мира", "образа божьего" и. Но надо полагать, что сам евангелист писал и думал именно о "слове"; потому-то он и изобразил его и исходящим от бога и обращенным к богу.

Несомненно, так же, попросту понимали затем это место Евангелия бесчисленные его читатели. Получается, что "слово" а значит, и язык! Не он, следовательно, создавал разные слова, а напротив того, его самого создало таинственное божественное "слово": Слово, которое никем не сказано и тем не менее существует!

Слово, которое звучит в совершенно пустом пространстве и из которого возникает мир! Надо признать, что от такого "объяснения" ум заходит за разум. Совершенно иначе говорили об этом библейские древнееврейские мифы. Бог, можно прочитать в Библии, сотворил весь мир из ничего ровно в шесть дней. Но сделал он это не. Он начал с того, что сказал: По этому рассказу можно понять, что бог произносил еврейские слова в то время, когда еще не было не только еврейского народа, но и человека вообще, и даже самой земли.

Волшебным образом он умел уже, так сказать, "заранее" говорить по-древнееврейски, знал еще не существующий язык. Затем, устраивая отдельные части мира, бог придумывал им разные подходящие названия, по-видимому, тоже все на древнееврейском языке. Получается, что первый человеческий язык был непосредственно создан божественной силой. Но на следующих страницах все представлено противоположным образом: И первый человек сейчас же дал имена диким животным, и домашним, и даже птицам, летающим по небу Конечно, даже древние люди не могли долго удовлетворяться столь путаными и противоречивыми сказками.

Над человеческой способностью говорить они начали размышлять уже по-иному. И многим стало приходить в голову, что эта способность является одним из естественных, природных свойств человека. Это не удивляет нас, кажется естественным.

Так почему же не допустить, что в определенном возрасте каждый человек так же неминуемо должен и заговорить, как собака-- залаять, а жаворонок -- запеть? Вся беда в том, думали древние, что это трудно проверить.

С раннего детства нас окружают люди, которые уже умеют говорить, взрослые. Было бы очень интересно, если бы хоть одно дитя выросло в полном одиночестве, не слыша человеческого голоса. Начало бы оно говорить без учителя или же так и осталось бы навеки немым? А если этот ребенок заговорил бы, то на каком языке? На языке своих родителей, на другом, из числа существующих, или же он придумал бы свой, совсем новый язык?

слова с твердым разделительным знаком для слова явный

Предположим, что маленький человек начал бы самопроизвольно болтать на одном из наличных в мире языков. Разве из этого не следовало бы заключить, что именно данный язык является тем, на котором некогда впервые заговорили и все люди? Пожалуй, это было бы всего правдоподобней. Не поставить ли такой интересный опыт? Вот что рассказывает нам по этому поводу древний историк Геродот, живший за две с половиной тысячи лет до нас: Царь Псамметих, однако, пожелал удостовериться-- так это или не так?

До наших дней от фригийцев дошло лишь несколько отрывочных надписей; трудно даже установить, с какими языками сходно их наречие, Псамметиху долго не удавалось добиться решения вопроса, и он, наконец, придумал поступить вот.

Он повелел отобрать у родителей -- египтян самого простого звания -- двух младенцев и воспитать их вдали от людей, в уединенном месте, под наблюдением старого пастуха царских стад. Было строго приказано, чтобы детишки росли сами по себе, никого не видя, а пастух ухаживал бы за ними сам, кормил бы их козьим молоком, не допускал к ним никого и не произносил в их присутствии ни единого слова ни по-египетски, ни на других языках. Все эти строгости любознательный фараон измыслил ради того, чтобы узнать, какое же первое слово сорвется с детских уст, когда малюткам придет пора заговорить.

Все было сделано по царскому желанию. Два года спустя пастух, войдя однажды с молоком и хлебом в хижину, услышал, как оба ребенка, прильнув к нему и обнимая его ручонками, стали повторять непонятное слово: Однако, поскольку всякий раз, как дети видели его, он слышал от них то же самое слово, ему пришло на мысль сообщить об этом своему повелителю. Фараон тотчас же созвал ученых мужей и стал допытываться, какому народу известно слово "бекос" и что оно на его языке означает.

Наконец удалось узнать, что так фригияне именуют хлеб. С той поры на основании столь неопровержимого свидетельства египтянам и пришлось признать, что их соседи фригийцы -- более древнее племя, чем сами они, и что фригийский язык имеет за собой все права первородства Записал он и эту явную выдумку. По его словам, приходится думать, будто Псамметиха волновал только вопрос о том, какой народ древнее.

Но очень возможно, что любознательный фараон хотел узнать не это, а совсем другое. Может быть, он пытался проверить россказни жрецов, утверждавших, что египетский язык -- не только первый, но и божественный, что его дали египтянам сами их суровые боги. Приступить к такой проверке в открытую было небезопасно даже и для фараона; ради "страховки" он и придумал для нее замысловатый предлог.

Правда, рассудив здраво, Псамметих должен был бы счесть свой жестокий опыт излишним. Задолго до него природа тысячи раз проделывала точно такие же опыты -- и всегда с одинаковым результатом. В Египте, как и повсюду, нередко рождались на свет глухие дети или от различных заболеваний теряли слух грудные младенцы. Не надо было запирать их в уединенные хижины, чтобы слова человеческой речи не доходили до них; даже живя среди людей, они не слыхали ничего и уж никак не могли научиться человеческому языку.

И всегда, от начала дней, такие глухие малыши неизменно становились немыми. Ни один из них ни разу не заговорил сам -- ни по-фригийски, ни по-египетски, ни на каком-либо другом языке. Наблюдая за ними, можно было твердо сказать: Язык не дается человеку "по природе", хотя именно так возникает у него умение дышать, улыбаться от радости, плакать от боли, сосать материнское молоко или морщиться от кислого вкуса во рту. Языку человек может научиться только у другого человека, у других людей. Язык родится и живет только там, где люди общаются друг с другом.

Геродотов Псамметих не мог, конечно, рассудить. Он свято поверил своему опыту и убедился, что людям свойствениа естественная, врожденная, способность речи.

Он остался в уверенности, будто каждый человек рано или поздно, если его не "сбивать с толку", заговорит по-фригийски. Так для него разрешилась загадка человеческого языка.

Само собой, подобное мнение не могло продержаться долго: В разных странах разные люди думали над тайнами языка. За долгие века они измыслили и распространили немало других догадок по тому же поводу. Я не могу рассказать вам последовательно обо всех таких "теориях", и мы ознакомимся только с двумя или тремя из них, которые пользовались когда-то наибольшей верой и самым широким распространением. Я думаю, вы и сами считаете это несомненным.

Говоря так, однако, вы, сами того не подозревая, примыкаете к сторонникам одной из языковедческих теорий о происхождении языка, так называемой "теории звукоподражания".

Создана она была некоторыми учеными прошлого, а от своих противников получила насмешливое имя "вау-вау" теории. В чем она заключается? На первый взгляд "вау-вау" теория очень проста и убедительна.

Вспомним, как маленькие дети, учась говорить, называют впервые встреченных ими животных. Увидев, скажем, собачонку и услышав ее лай, удивленный маленький человек начинает передразнивать животное: Потом, немного спустя, он уже так и называет: Еще позднее собака становится у него "авкой", поросенок -- "хрюшкой". Смотрите-ка, из простых звукоподражаний родились уже имена существительные, слова!

Что, если когда-то, очень давно, на заре истории, только начиная создавать язык, так же действовали и наши предки, первобытные люди? Вот в весеннем лесу какая-то птица из года в год выкликала над их головами свое "ку-ку".

Может быть, ее первоначально так и называли: А потом понемногу из этого имени-передразнивалки образовались уже настоящие, связанные с ним слова: Если это верно в отношении кукушки, то, очевидно, то же бывало и в других сходных случаях. И, вполне возможно, многие из наших первых слов также родились из подражания голосам птиц, зверей, раскатам грома, свисту ветра, шуршанию камыша, шелесту листьев, рокоту бурных вод, грохоту обвалов.

Они-то и явились самыми ранними словами: А когда он привык к ним, так сказать, "вошел во вкус", приучился пользоваться этими словами-звукоподражаниями, тогда, возможно, он стал искать и нашел и другие источники для пополнения своего "словаря".

Теперь -- так говорили изобретатели этой теории--нам не всегда легко угадать старое первобытное слово-передразнивалку в наших словах: В словах "авка" или "хрюшка" и то не каждый и не сразу заподозрит собачий лай или свиное хрюканье.

И все же язык, по-видимому, родился именно из подражания простым звукам природы, которое сделало человека говорящим. Все это звучит очень правдоподобно. В самом деле, возьмите название хотя бы той же кукушки. Как называют эту птицу разные народы Европы?

По-японски кукушка именуется "хототогису", по-китайски -- "дуцзюань". В корейском слове "ппоккуксэ", означающем эту же птицу, можно расслышать слог "кук", столь необходимый у.

Но зато у наших братьев по языку -- украинцев, да и у русских на юге, вместо слова "кукушка" живет совсем на него не похожее слово "зозуля". В древнерусском языке кукушка именовалась "зегзицей". Фамилия писателя Загоскина происходит от одного из областных наименований этой птицы: И тем не менее они всячески заступались за.

Примеры слов с разделительным мягким знаком и твёрдым знаком

Да, пожалуй, именно потому отчасти, что он делал книгу чем-то более редким, более дорогим, отнимал ее у народа, прочным забором вставал между ними и знанием, черным силуэтом заслонял ясный свет науки. Им того и хотелось. А Советская власть не могла потерпеть этого даже в течение года. Уже в году буква-паразит испытала то, что испытали и ее хозяева-паразиты, бездельники и грабители всех мастей: Не думайте, что война эта была простой и легкой.

Люди старого мира ухватились за ничего не означающую закорючку "ъ" как за свое знамя. Правительство приказало уничтожить эту букву везде, где только она стояла понапрасну, оставив ее, однако, в середине слов в качестве "разделителя". Но противники уцепились даже за эту оговорку.

В типографских кассах под видом разделителя было оставлено так много металлических литер "ъ", что буржуазные газеты и брошюры упорно выходили с твердыми знаками на конце слов, несмотря на все запреты.

  • Русофобский антисоветский миф о реформе орфографии
  • однокоренное слово с разделительным твердым знаком к слову явный
  • Байбурин А. Ъ (Материалы к культурной истории "твердого знака")

Пришлось пойти на крайние меры. Против буквы вышли на бой люди, действия которых заставляли содрогаться белогвардейские сердца на фронтах - матросы Балтики. Матросские патрули обходили столичные петроградские печатни и именем революционного закона очищали их от "ера". В таком трудном положении приходилось отбирать уже все литеры начисто; так хирург до последней клетки вырезает злокачественную опухоль.

Стало нечем означать и "разделительный ер" в середине слов. Понадобилось спешно придумать ему замену, - вместо него стали ставить в этих местах апостроф или кавычки после предшествующей буквы Апостроф не напечатаешь в конце слова!

Зато повсюду, где еще держалась белая армия, где цеплялись за власть генералы, фабриканты, банкиры и помещики, старый "ер" выступал как их верный союзник. Он наступал с Колчаком, отступал с Юденичем, бежал с Деникиным и, наконец, уже вместе с бароном Врангелем, убыл навсегда в невозвратное прошлое. Так несколько долгих лет буква эта играла роль "разделителя" не только внутри слова, но и на гигантских пространствах нашей страны она "разделяла" жизнь и смерть, свети тьму, прошедшее и будущее По окончании гражданской войны все пришло в порядок.

Мир наступил и в грамматике. Твердый знак смирился, как некоторые его покровители. Он "поступил на советскую службу", подчинился нам, начал ту тихую работу, которую выполняет и. Бурная история самой дорогой буквы мира закончилась. По крайней мере, в нашей стране. Нет нужды говорить о том, что Успенский ошибся. История ера на этом не закончилась, и мы к ней вернемся. Мужской знак Когда Успенский говорил, что твердый знак в конце слова ничего не обозначал, это, конечно, не.

Он выполнял функцию показателя мужского рода. Когда он исчез с этой позиции, мужской род стал определяться графическим нулем в противоположность женскому. Разумеется, для людей, получивших образование до орфографической реформы, исчезновение твердого знака означало нарушение автоматического распознавания визуального образа текста, его сегментации, в том числе, указаний на мужской род соответствующих слов. Неудобно, непривычно, некрасиво, но, в конце концов, определять род того или иного слова никто не разучился.

В рецензии на книгу Н. Читаем в статье кинокритика: Не верилось, что кто-то из психолингвистов мог признать фактом столь фантастический итог действия правописного правила. Я позвонил одному из создателей отечественной психолингвистики доктору филологических наук, профессору МГУ А.

По всей вероятности, он имел в виду статью И. Оказывается, лишившись твердого знака как показателя мужского рода, советские люди оказались не в состоянии сохранить свою гендерную идентичность, что и привело к печальным последствиям вот в чем был подспудный смысл большевистской реформы! Впрочем, не все так грубо, но уже начало статьи заставляет насторожиться: На самом деле это была акция против "старого" сознания, и она была направлена на подрыв одной из самых существенных корневых метафор в картине мира.

Упразднение "ъ" на конце слова замена его "значимым нулем" мужъ - муж буквально свела к нулю значимую оппозицию мужского и женского рода "ъ": Отныне значение мужского рода определяется негативно - как не-женское и не-среднее средний род ассоциируется с ребенком. С лингвистической точки зрения ситуация представлена неверно. Отсюда следует просто неверное заключение, сделанное Сандомирской уже с позиции социолога, радеющего о гендерной определенности: Впрочем, опасения такого рода явно неведомы И.

Что за программа была скрыта в Декрете о реформе? Но лучше обратиться к тексту. В идеологическом плане советский андрогин создавался отрицанием ценностей гуманизма, уничтожением идеала свободной всесторонне развитой личности, надругательством над правами и свободами человека и гражданина, профанацией морали, обескровливанием культурно-исторических связей - то есть негативом всех тех ценностей, которые выработала цивилизация и субъектом которых традиционно является мужчина, а не женщина.

И дальше в этом же духе. Вполне прогрессивный для публицистики девяностых годов текст. Ну а твердый знак при чем? А вот при чем: Стереотип андрогинности, воспитанный в сознании советских мужчин и женщин, безусловно, можно рассматривать как определенный фактор, на котором зиждется тоталитарная наука управления.

Освободив сознание советского человека от исторически закрепленной в нем дихотомии рода, режим избавил его и от исторической ответственности, от пресловутого "бремени истории", от вековых культурных ценностей, связанных с этой дихотомией. Охватывает чувство гордости за роль твердого знака в истории русской культуры. Как бы там ни было, это еще один виток в процессе наделения твердого знака экстралингвистическими коннотациями.

Давно замечено, что Россия находится под гипнозом знаков. Особенно остро это ощущается в моменты преобразований. В постсоветском семиозисе почетное место было отведено твердому знаку. Вот что увидел в эти дни наблюдательный человек: Потом стал символом перемен. Твердый знак был антиподом серпа-и-молота и отсылал к замечательным стабильным временам, которые никто не помнил, но о которых все ностальгически вспоминали.

Он был хорош еще и тем, что в нем не чувствовалось легковесной игривости, как, скажем, в ижице. Да и кто ведал, куда ставить эту ижицу? С твердым же знаком все казалось просто — стоило установить его в конец существительного, как жизнь на глазах делалась лучше: Другъ — в такой орфографии — не мог оказаться врагом, а врагъ — другом. Твердый знак придавал слову завершенность и вносил ясность в сумятицу российской жизни. Более того, в нем читалась русская идея!

И затрепетали под ветром растяжки: Но Россия не была бы Россией, если бы на том дело и кончилось! Кто сказал, что впрячь не можно коня и трепетную лань?! Можно, еще как можно! Сегодня увидел на бампере джипа наклейку с надписью: И ведь все правильно.

Нечего сказать в ответ. Это название красовалось на обложке литературного альманаха прекратил свое существование после четырех выпусков. Особенно любят это название различные полиграфические предприятия типографии. Говорят, что образована общественная организация, призванная объединить все организации, в названии которых используется твердый знак.