Андрей бандера за рекой знакомый голос слышится скачать бесплатно

Андрей Бандера - Соловьи Download + Lyrics Karaoke - VKM Online

андрей бандера за рекой знакомый голос слышится скачать бесплатно

Под окном черёмуха колышется, Распуская лепестки свои, За рекой знакомый голос слышится, Да поют всю ночку соловьи! За рекой знакомый голос. ции 9 мая в Мариуполе голоса о «вине России», возможно, стали звучать . ся в очереди к «бригадирам» за положенными деньгами. Учитывая ной безопасности и обороны Украины Андреем Парубием, подняли знакомый с ситуацией. В сборнике, в частности, был напечатан текст главного про-. | Добавил (а): Text | Рубрика: Бандера Андрей (Изместьев Эдуард ), Текст песниНотыМинуса За рекой знакомый голос слышится.

Красивая песня о любви "Черемуха" - Самые популярные видео

Они оба поглядели друг на друга, потом на карту, потом снова друг на друга. Если бы адъютант не напомнил им, что нужно обедать, они, может быть, еще долго сидели бы над. Они одни знали, насколько было опасно положение на самом деле, и хотя все, что возможно было сделать, было уже предусмотрено и командующий сам выехал в дивизии проверить выполнение своих приказаний, но от карты все-таки трудно было оторваться — хотелось чудом выискать на этом листе бумаги еще какие-то новые, небывалые возможности.

Они вышли на воздух. Немцы готовились к ночи, пуская в воздух первые белые ракеты, обозначавшие их передний край. Через Мамаев курган проходило так называемое зеленое кольцо. Его затеяли в тридцатом году сталинградские комсомольцы и десять лет окружали свой пыльный и душный город поясом молодых парков и бульваров. Вершина Мамаева кургана была тоже обсажена тоненькими десятилетними липками.

Так хорош был этот теплый осенний вечер, так неожиданно тихо стало кругом, так пахло последней летней свежестью от начинавших желтеть липок, что ему показалось нелепым сидеть в полуразрушенной халупе, где помещалась столовая. С кухни вынесли колченогий стол, покрыли скатертью, приставили две скамейки. И он оглянулся назад, на сожженный город. Адъютант принес водку в стаканах. И самовар подавали… Туда все больше семействами приезжали.

А лабиринт там действительно был такой, что трудно выбраться. Матвеев посмотрел через плечо на расстилавшийся внизу город и усмехнулся: В полутьме вырос адъютант. Рядом с ним появилась плохо различимая в темноте высокая фигура. Полковник Бобров приказал доложить, что сейчас начнет переправу. То, что последние часы волновало и его, и начальника штаба, и всех окружающих, решилось.

III Полковник Бобров еще с утра был отправлен встретить и поторопить ту самую дивизию, в которой командовал батальоном Сабуров. Бобров встретил ее в полдень, не доезжая Средней Ахтубы, в тридцати километрах от Волги. И первым, с кем он говорил, был как раз Сабуров, шедший в голове батальона. Спросив у Сабурова номер дивизии и узнав у него, что командир ее следует позади, полковник быстро сел в готовую тронуться машину.

И, не добавив ни слова, захлопнул дверцу. В шесть часов вечера, возвращаясь, Бобров застал Сабурова уже на берегу. После утомительного марша батальон пришел к Волге нестройно, растянувшись, но уже через полчаса после того, как первые бойцы увидели Волгу, Сабурову удалось в ожидании дальнейших приказаний разместить всех вдоль оврагов и склонов холмистого берега. Когда Сабуров в ожидании переправы присел отдохнуть на лежавшие у самой воды бревна, полковник Бобров подсел к нему и предложил закурить.

Сабуров молча посмотрел на правый берег Волги. Вот он — высокий, обрывистый, как все западные берега русских рек. Вечное несчастье, которое на себе испытал Сабуров в эту войну: И все города стояли именно на западных берегах рек — Киев, Смоленск, Днепропетровск, Ростов… И все их было трудно защищать, потому что они прижаты к реке, и все их будет трудно брать обратно, потому что они тогда окажутся за рекой.

Начинало темнеть, но было хорошо видно, как кружатся, входят в пике и выходят из него над городом немецкие бомбардировщики, и густым слоем, похожим на мелкие перистые облачка, покрывают небо зенитные разрывы.

В южной части города горел большой элеватор, даже отсюда было видно, как пламя вздымалось над. В его высокой каменной трубе, видимо, была огромная тяга. А по безводной степи, за Волгой, к Эльтону шли тысячи голодных, жаждущих хотя бы корки хлеба беженцев. Но все это рождало сейчас у Сабурова не вековечный общий вывод о бесполезности и чудовищности войны, а простое ясное чувство ненависти к немцам. Вечер был прохладным, но после степного палящего солнца, после пыльного перехода Сабуров все еще никак не мог прийти в себя, ему беспрестанно хотелось пить.

Он взял каску у одного из бойцов, спустился по откосу к самой Волге, утопая в мягком прибрежном песке, добрался до воды. Зачерпнув первый раз, он бездумно и жадно выпил эту холодную чистую воду. Но когда он, уже наполовину поостыв, зачерпнул второй раз и поднес каску к губам, вдруг, казалось, самая простая и в то же время острая мысль поразила его: Он пил воду из Волги, и в то же время он был на войне.

Эти два понятия — война и Волга — при всей их очевидности никак не вязались друг с другом. С детства, со школы, всю жизнь Волга была для него чем-то таким глубинным, таким бесконечно русским, что сейчас то, что он стоял на берегу Волги и пил из нее воду, а на том берегу были немцы, казалось ему невероятным и диким. С этим ощущением он поднялся по песчаному откосу наверх, туда, где продолжал еще сидеть полковник Бобров. Бобров посмотрел на него и, словно отвечая его затаенным мыслям, задумчиво произнес: Одну роту и две пушки разместите… Пароходик, волочивший за собой баржу, пристал к берегу минут через пятнадцать.

Сабуров с Бобровым подошли к наскоро сколоченной деревянной пристани, где должна была производиться погрузка. Мимо толпившихся у мостков бойцов с баржи несли раненых. Некоторые стонали, но большинство молчало. От носилок к носилкам переходила молоденькая сестра. Вслед за тяжелоранеными с баржи сошли десятка полтора тех, кто мог еще ходить. Нет, я не то вам говорю. Вот переправитесь — на третий день сами поймете. Бойцы первой роты начали по мосткам переходить на баржу. Между тем возникло непредвиденное осложнение, оказалось, что на берегу скопилось множество людей, желавших, чтобы их погрузили именно сейчас и именно на эту баржу, направляющуюся в Сталинград.

Один возвращался из госпиталя; другой вез из продовольственного склада бочку водки и требовал, чтобы ее погрузили вместе с ним; третий, огромный здоровяк, прижимая к груди тяжеленный ящик, напирая на Сабурова, говорил, что это капсюли для мин и что если он их не доставит именно сегодня, то ему снимут голову; наконец, были люди, просто по разным надобностям переправившиеся с утра на левый берег и теперь желавшие как можно скорее быть обратно в Сталинграде.

Никакие уговоры не действовали. Сабуров разрешил погрузиться человеку с капсюлями, интенданту с водкой и оттер остальных, сказав, что они поедут на следующей барже. Последней к нему подошла медсестра, которая только что приехала из Сталинграда и провожала раненых, когда их сгружали с баржи. Она сказала, что на том берегу лежат еще раненые и что с этой баржей ей придется переправить их.

Сабуров не смог отказать ей, и, когда рота погрузилась, она вслед за другими по узенькому трапу перебралась сначала на баржу, а потом на пароходик.

Капитан, немолодой человек в синей тужурке и в старой совторгфлотовской фуражке с поломанным козырьком, буркнул в рупор какое-то приказание, и пароходик отчалил от левого берега. Сабуров сидел на корме, свесив ноги за борт и обхватив руками поручни. Шинель он снял и положил рядом с. Приятно было чувствовать, как ветер с реки забирается под гимнастерку.

Он расстегнул гимнастерку и оттянул ее на груди так, что она надулась парусом. Ему показалось смешным это предположение, что на пятнадцатом месяце войны, переправляясь в Сталинград, он вдруг простудится. Он ничего не. Я вот каждый день переплываю и уже до того простудилась, что даже голоса. Действительно, в ее тонком девичьем голосе чувствовалась простуженная хрипловатость.

У нас ведь теперь не как раньше было — сначала в полк, потом медсанбат, потом в госпиталь. Сразу берем раненых с передовой и сами везем за Волгу. Она сказала это таким спокойным тоном, что Сабуров, неожиданно для себя, задал тот праздный вопрос, который обычно задавать не любил: Девушка села рядом, тоже свесила над водой ноги и, доверчиво тронув его за плечо, сказала шепотом: Нет, вы не знаете… Вам уже много лет, вы не знаете… Страшно, что вдруг убьют и ничего не.

Ничего не будет того, про что я всегда мечтала. Я еще ничего не видела. Я мечтала, как буду учиться, и не училась… Я мечтала, как поеду в Москву и всюду, всюду — и я нигде не. Я умру, и ничего, ничего не. Вам уже много лет.

андрей бандера за рекой знакомый голос слышится скачать бесплатно

Это было сказано с такой грустью и в то же время самоотверженностью, что Сабурову захотелось вот сейчас же, немедленно, как ребенка, погладить ее по голове и сказать какие-нибудь пустые и добрые слова о том, что все еще будет хорошо и что с ней ничего не случится. Но вид горящего города удержал его от этих праздных слов, и он вместо них сделал только одно: И когда оперировал, ругался и на нас кричал.

И знаете, чем больше стонали раненые и чем им больнее было, тем он больше ругался. И я поняла, что он, наверное, на самом деле был очень добрый человек. Он оттого ругался, что не мог видеть, как людям больно, а самому ему когда было больно, он все молчал и ничего не сказал, так до самой смерти… ничего… Только когда я над ним заплакала, он вдруг улыбнулся.

Как вы думаете, почему? А может быть, и не так, не знаю. И вдруг совсем наоборот. Пароходик, пыхтя, подбирался к сталинградскому берегу, до которого оставалось всего двести или триста метров. И в эту минуту в воду впереди плюхнулся первый снаряд. Сабуров вздрогнул от неожиданности. А я все ехала сейчас, говорила с вами и думала: Он прислушался и еще до падения снаряда понял, что у этого, второго, будет большой перелет. Снаряд действительно упал метров на двести сзади пароходика.

Немцы взяли пароходик в так называемую артиллерийскую вилку — один снаряд впереди, один сзади. Сабуров знал, что теперь они поделят вилку пополам, потом это расстояние поделят еще пополам, сделают поправку, и дальнейшее, как всегда на войне, будет делом счастья.

Сабуров поднялся и, сложив руки рупором, крикнул на баржу: Красноармейцы, стоявшие рядом с ним на пароходике, поняв, что приказание капитана относилось и к ним, торопливо расстегивали шинели и, стащив с себя, клали у ног. Немецкий артиллерист действительно, как и предвидел Сабуров, поделил вилку так точно, что третий снаряд плюхнулся почти у самого борта парохода. Теперь была понятна точность стрельбы немецких артиллеристов. Пароходик был лишен возможности маневрировать из-за баржи.

Оставалось только ждать те пять минут, которые отделяли их от берега. Сабуров взглянул на девушку. Она стояла в пяти шагах от Сабурова, у борта, там, где он ее оставил, и привычно ждала, упрямо глядя в простирающуюся под ее ногами воду. Сабуров подошел к ней: Он показал рукой туда, где висел круг, и в эту секунду снаряд попал в пароход, очевидно, в машинное отделение или в котлы, потому что все сразу загремело, перекосилось, и покатившиеся люди сшибли Сабурова с ног.

Его подбросило вверх и швырнуло в воду. Выгребая руками, он очутился на поверхности. Та часть пароходика, на которой осталась труба, перевернулась в двадцати шагах от Сабурова и, как большим стаканом, зачерпнув трубой воду, ушла в глубину. Сабуров подумал, что хорошо сделал, приказав снять им шинели. Тяжело налитые сапоги тянули ноги вниз, и он сначала решил нырнуть и стащить с себя сапоги.

Но баржа была так близко, что он по-солдатски пожалел сапоги и решил, что доплывет и. Все эти мысли промелькнули у него в голове в течение одной секунды, а в следующую секунду он увидел в нескольких метрах от себя девушку, которая, неудачно попытавшись схватиться за обломок парохода, погрузилась в воду. Сабуров сделал несколько быстрых взмахов саженками и, когда девушка еще раз оказалась на поверхности, ухватил ее за гимнастерку. К счастью, баржа неслась по течению, почти прямо на него, и через полминуты он схватился за протянутые руки бойцов.

Подтянувшись к борту, он подтянул за собой и девушку и, убедившись, что ее уже втягивают на баржу, сам быстро влез на борт.

Сабуров взглянул на. Масленников был без сапог и без гимнастерки: Бойцы один за другим подплывали к барже. Последним подплыл капитан парохода. Он влез, отфыркиваясь и чертыхаясь и еще глубже надвигая на лоб неведомо как удержавшуюся у него на голове совторгфлотовскую фуражку со сломанным козырьком.

Наперерез несшейся по течению барже от берега, пыхтя, спешил катерок. Мешочек с песком на тонкой бечеве, со свистом перерезав воздух, шлепнулся на баржу. Красноармейцы дружно начали тянуть канат. Позади баржи упало в воду еще несколько снарядов, и все стихло: Так и будете босиком стоять? Масленников смущенно посмотрел на свои босые ноги и торопливо стал надевать сапоги. Кто-то из бойцов накинул на плечи Сабурова свою шинель. Она сидела тут же, в нескольких шагах от него, в уже накинутой кем-то на плечи шинели и, словно забыв о том, что она вся до нитки промокла, с женской старательностью выжимала свои длинные волосы, накрутив их на кулаки.

Сабуров хотел подойти к ней, но до его плеча дотронулся Масленников. Теперь были слышны не только артиллерийские разрывы, но и близкая пулеметная трескотня. Сабурова, еще не знавшего истинного положения вещей в городе, это поразило.

Пулеметы стреляли не дальше как в двух-трех километрах отсюда. Взволнованные люди спешили скорей перебраться на берег. Сабуров пропускал их мимо. Девушка сошла одной из первых. Когда Сабуров вспомнил о ней, ее уже не было ни на барже, ни на пристани. Он и Масленников сошли с баржи последними. IV К ночи разразилась гроза. В десять часов, когда Сабуров переправлял свою последнюю роту, все окружающее было похоже на какую-то нарочито мрачную фантастическую картину.

Волга шумела и пенилась; впереди, на фоне ночи, по всему горизонту поднимались багровые столбы пожара, и где-то поверх, на черном небе, отражаясь в нем, плясали багровые отсветы. Частые молнии, выхватывая из темноты куски берега, освещали причудливые изломы обрушившихся домов, вздыбленные к небу крыши, огромные бензиновые цистерны, смятые, как бумажные трубки, сжатые в кулаке.

Косой крупный дождь бил в лицо. На берегу в страшной темноте трудно было разобраться среди развалин и обломков; люди находили друг друга на ощупь и по голосу, а кругом все шумела и плескалась бесконечно падавшая с неба вода. С последней баржей Сабуров переправил свои походные кухни и повозки с провиантом.

Нечего было и думать приготовить горячую пищу среди этой темноты и хаоса. Старшины, собравшиеся около повозок, получали сухой паек и в темноте на ощупь раздавали его людям. Спрятаться от дождя и ветра было почти негде, все было мокро: Близкая стрельба, которую слышал Сабуров на закате, сейчас почти прекратилась; иногда только вспыхивали и сразу же гасли очереди. Зато и слева и справа беспрерывно слышались артиллерийские раскаты, перемежавшиеся с раскатами грома. Ровно в двенадцать ночи, когда Сабурову удалось наконец разместить свои роты вдоль ближайших к берегу, превращенных в развалины улиц, когда смертельно усталые люди кто как заснули или пытались заснуть, связной, пришедший от Бабченко, потребовал комбата к командиру дивизии.

Штаб дивизии оказался тут же на берегу, в десяти минутах ходьбы от Сабурова. Он временно помещался под высоким фундаментом здания, построенного вкось на обрыве. Это была довольно глубокая нора, огороженная врытыми в землю, похожими на колонны бетонными упорами. Сабуров не разобрал лиц, но по гулу голосов понял, что в подвале много людей.

Сабуров вгляделся и увидел, что рядом с Бабченко стоит командир дивизии полковник Проценко, которого Сабуров хорошо и давно знал, но не видел полтора месяца, с тех пор как тот был ранен под Воронежем и отправлен в госпиталь. Проценко вернулся в дивизию недавно, перед отправкой на фронт. Сабуров знал об этом, но до сих пор еще не видел. Проценко любил называть всех, даже самых маленьких командиров, которых он давно знал, непременно по имени-отчеству, подчеркивая этим перед остальными свое старое солдатское товарищество с ними, независимо от их званий.

Надо было за ночь сменить остатки дивизии, стоявшей на направлении главного удара немцев. Полк Бабченко должен был ночной атакой выбить немцев с окраины заводского поселка, где они сегодня днем ближе всего подошли к Волге и откуда Сабуров, очевидно, и слышал близкую автоматную стрельбу.

Проценко подробно и точно, как обычно он это делал, объяснил задачу, ведя карандашом по аккуратно сложенной чистенькой карте, и потом, отпустив командиров двух полков, которым в эту ночь предстояло только занимать позиции, обратился к Бабченко: Из темноты вышли трое командиров: Здесь шаблонов не может.

Чем больше будет драться народу, тем больше путаницы и потерь. Неожиданностью и решимостью, а не числом. Вы понимаете, товарищ Бабченко? Оставив Бабченко и обратившись к Сабурову, Проценко продолжал: Держитесь как в Воронеже, и еще.

Вот и все, вся мудрость… Проценко повернулся к человеку, стоявшему позади и молча слушавшему разговор. Теперь Сабуров разглядел.

🎸 Скачать и слушать Андрей Бандера - Соловьи бесплатно в хорошем качестве онлайн на ru

Он был одет в черное кожаное, блестевшее от дождя пальто с полевыми генеральскими петлицами. Очевидно, он дал Проценко все указания еще раньше и теперь только слушал. Теперь Сабуров мог разглядеть. Он был среднего роста, с тяжелой львиной головой, смотревшими исподлобья тяжелыми глазами, с тяжелым подбородком и с общим выражением какого-то особенного упорства во всем — в глазах, в наклоненной голове, в стремительно подавшейся вперед фигуре.

Казалось, что он сейчас скажет слова непременно угрюмые и резкие, но голос, каким он заговорил, был неожиданно ясным, спокойным. В этих случаях у нас, в Сталинграде, так принято.

Лицо генерала не выразило. Тем временем, люди кидают жребий. Некоторые ложатся на каменный пол. Некоторые кладут головы на колени своим близким. Всех трясет крупной дрожью, но они стараются оставаться неподвижными. Некоторые даже вытягивают шеи, как будто подставляя их под удар. По плитам вновь текут ручейки крови, на вытоптанных местах собираются темные лужицы. Становятся резко видны швы между камнями. Там - тоже кровь. Десятеро снова кидают жребий.

Последний обходит зал с факелом в руках, внимательно всех осматривает. У меня вдруг на мгновение обостряется зрение, и я вижу его лицо. Подробно, как под увеличительным стеклом. Оно в копоти и в пыли, глаза налиты кровью, на коже и в бороде застывают мелкие красные капли. На виске нервно бьется синяя жилка. Этого не может быть, но мы встречаемся взглядами. У него в руках длинный кинжал.

На руках - кровь. Он сейчас ко мне подойдет, и все И он коротким движением всаживает кинжал себе под челюсть. Себе - как врагу в шлеме, точно под ремень.

Я обессиленно сползаю. Оказывается, во сне тоже можно потерять сознание. Когда небо начало сереть, с моря пришел туман. И я попытался бежать. Мимо разбитой вчера стены, чадящих остатков сожженного добра, бассейнов с водой.

В серо-коричневую каменистую пустыню, где так редка вода, но так много пещер. Туда, где меня не найдут. По скользким от росы камням удалось выскочить на Змеиную тропу. Другой дороги все равно не.

Я спешил изо всех сил, пока сумерки, нет жары и можно бежать. Добежать удалось лишь до первого поворота. В живот несильно ударили тупым концом копья, я сел на задницу и заревел, размазывая грязь по лицу. Привели в чувство парой затрещин, дали глотнуть разведенного водой вина и повели обратно в крепость. Две старухи, трое маленьких девочек, еще одна девушка постарше. Всех собрали в наскоро установленном шатре. В крепости было нечем дышать от вони и гари. По крайней мере, так говорили солдаты. Нас опрашивал низенький плотный человечек.

У него было неожиданно худое для такой комплекции лицо и большие грустные карие. На голове - украшенный камнями тюрбан мудреца. Ему подчинялось двое писцов и трое солдат. Он велел рассказать все, что мы видели за последние сутки. Мы рассказали обо. Как могли, ответили на вопросы. Фактически, у всех нас была одна история. Писцы непрерывно царапали покрытые воском дощечки.

Мудрец только слушал, иногда задавая вопросы. Их понимали только старые женщины. Вопросов было немного, и опрос скоро был завершен. Первым важно удалился толстяк в тюрбане. За ним, деловито собрав свое добро, ушли писцы.

Солдаты принесли воды и немного хлеба. Это было легко - чувствовались лишь усталость, пустота и безразличие. Мудрец вернулся много часов спустя.

Его черный силуэт возник в проеме шатра, когда склоны гор уже были окрашены красными лучами закатного солнца. Мне показалось, что его голова и плечи тоже залиты кровью. Достав пергамент, он велел всем внимательно слушать, есть ли неточности в записи: При этом ярость, охватившая их, не ослабела, как можно было бы подумать, когда они приступили к самому делу, - нет!

До самого конца они остались в том же ожесточении, в какое привела их речь Элеазара. Родственные и семейные чувства у них хотя сохранились, но рассудок брал верх над чувством, а этот рассудок говорил им, что они таким образом действуют для блага любимых ими существ. Обнимая с любовью своих жен, лаская своих детей и со слезами запечатлевая на их устах последние поцелуи, они исполняли над ними свое решение, как будто чужая рука ими повелевала.

Их утешением в этих вынужденных убийствах была мысль о тех насилиях, которые ожидали их у неприятеля. И ни один не оказался слишком слабым для этого тяжелого дела - все убивали своих ближайших родственников одного за другим. Как ужасно должно было быть их положение, когда меньшим из зол казалось им убивать собственной рукой своих жен и детей! Не будучи в состоянии перенесть ужас совершенного ими дела и сознавая, что они как бы провинятся перед убитыми, если переживут их хотя одно мгновение, они поспешно стащили все ценное в одно место, свалили в кучу, сожгли все это, а затем избрали по жребию из своей среды десять человек, которые должны были заколоть всех остальных.

Расположившись возле своих жен и детей, охвативши руками их тела, каждый подставлял свое горло десятерым, исполнявшим ужасную обязанность. Когда последние без содрогания пронзили мечами всех, одного за другим, они с тем же условием метали жребий между собой: Все, таким образом, верили друг другу, что каждый с одинаковым мужеством исполнит общее решение как над другам, так и над. И действительно, девять из оставшихся подставили свое горло десятому. Наконец оставшийся самым последним осмотрел еще кучи павших, чтобы убедиться, не остался ли при этом великом избиении кто-либо такой, которому нужна его рука, и найдя всех уже мертвыми, поджег дворец, твердой рукой вонзил в себя весь меч до рукояти и пал бок о бок возле своего семейства.

Только я добавил, что у последнего был не меч а кинжал. Потом мудрец дал каждому несколько медяков, и нас отпустили, разрешив набрать воды и взять что-нибудь из сохранившейся пищи. Я твердо знал, что ненужных пленников убивают, нужных - обращают в рабство. Потому оказанная нам милость - дело необычное и странное. Я не мог решить, куда теперь идти, как жить, что делать, во что верить и к чему стремиться.

Но все же пошел - в Великий Город, к людям. С надеждой, что кто-нибудь расскажет правду о том, как следует жить и ради чего погибли близкие. Проснувшись, я долго не мог осознать, что залитый кровью и непереносимо, до рвоты воняющий зал из желтоватого, в пятнах копоти тесаного камня - это сон, всего лишь сон. А вот белые простыни, манная каша и завтрашний обход, на котором обязательно будет профессор - это реальность. И может быть, он меня выпишет!

Я лежал на застиранных больничных простынях. Спина слегка провисала. Надо мною был высокий беленый мелом потолок с лепной розеткой в центре.

Взгляд бездумно скользил по разводам побелки и мелким трещинкам, оставленным торопливым маляром. Глянув чуть ниже, я заметил на грядушке кровати рамочку и в ней какую-то, заполненную неразборчивыми каракулями. Посмотрев ниже, я обнаружил, что стал намного моложе. Примерно того же возраста, что и во сне. На первый взгляд, новому телу было лет, оно было достаточно худое, но без видимых дефектов. На всякий случай оттянул резинку трусов и заглянул внутрь. По крайней мере, я не стал девочкой, или, хуже того - старухой.

У меня была куча вопросов. Во-первых, почему все мои воспоминания начинаются с какого-то античного триллера? Очень хотелось знать, финал какой истории я. Опять же, я не еврей ни разу, так почему во сне имена такие характерные? Во-вторых, я в теле мальчишки. И во сне, и. Кто этот мальчишка и какое он отношение имеет к почтенному и пожилому человеку, которым я привык себя чувствовать? И наконец, какое сегодня число? Вероятно, есть смысл также поинтересоваться месяцем, годом и страной.

Почему я знаю об обходе, каком-то профессоре, шансах на выписку? В конце концов, как меня здесь зовут? В голове какая-то каша из боли и образов. Пока - не могу. Надеюсь, это не шиза, не "белочка" и не склероз. Что-то подсказывает мне, что ни дурью, ни водкой я не злоупотреблял. Больше похоже на реабилитацию после ранения с большой кровопотерей.

А откуда я, кстати, знаю о том, как оно, после ранения? Несомненно только одно, я попал. В лучших традициях альтернативной истории. Значит, мне предстоит в соответствии с законами жанра, как минимум, спасать страну. О максимуме даже не хочется задумываться. А пока что надо привести себя в порядок. Хотя бы умыться и стереть пот. Вот, в углу палаты есть раковина. Сделав всего лишь шаг, я увидел, что все вокруг сливается в сером водовороте. На втором шаге ноги подкосились.

Я упал лицом. Поверьте, это больно - носом в линолеум. И совсем плохо для здоровья - головой об пол! Сознание вновь решило милостиво удалиться. Ненадолго, всего лишь на пару дней. Все это время я провел в палате интенсивной терапии, питаясь через капельницу глюкозой и витаминками. Сам-то я не помню. Помню только сны, и то обрывками. В следующем сне я был стариком. Я - старик аккуратно припарковал неприметный "Матиз" в первом ряду парковки. Вышел, не закрыв дверь с водительской стороны.

На замечание сторожа, что вот-вот приедут важные гости, сказал, что уеду через пару минут, а важные, они меньше чем на полчаса не задерживаются. Затем я вернулся к машине. Не торопясь, одел бэйджик курьерской службы.

Настоящий курьер был лет на сорок младше и сейчас мирно похрапывал на лавочке в трех кварталах отсюда. Да и заказа ехать сюда у него не. Просто мне очень надо пройти на этот корпоратив. Так, квитанции не забыть Затем на руль, педаль газа и сцепления были одеты странные конструкции.

Во сне я знал, что это сервоприводы и действовал вполне уверенно. Тем более, что все было подогнано заранее. В завершении я подал питание на контроллеры цепей подрыва двух баллоновпо виду, с пропаном. Правда, баллоны были слегка доработаны, и в них был не пропан, а окись этилена.

С тем же успехом я мог использовать MAPP-газ, окись пропилена, метан. Да много чего, на самом-то деле. Открыл бардачок, вынул аккумуляторную сборку и защелкнул ее в жилетном кармане. И наконец, последний штрих - целая корзина шикарных белых роз. Внизу, под цветами, краешек карточки.

То ли визитка, то ли галантное послание. Сами знаете, когда цветов много, их враз не посчитаешь. Но посчитав внимательно, посторонний наблюдатель пришел бы в замешательство. Живым как-то не принято дарить четные количества. Да, об этом еще никто не знал, но существ, собравшихся выпить и закусить в хорошей компании, живыми можно было считать уже чисто условно. Даже если до нужного человека не дадут дойти, он уже все равно в радиусе поражения.

Правда, клиенты об этом ничего не знали. Они отрывались "по полной". В фиолетово -черное небо Города, треща, рвались разноцветные фейерверки. Пахло жареным мясом, вином, косметикой. На свежем воздухе выпивать приятнее. Оно и к лучшему. Я шел, с наслаждением дыша прохладным воздухом, приносящим запах йода, соли и водорослей, который не перебить на мангалом, ни парфюмерией.

Перейдя дорогу, я неспешно потянул на себя калитку. Скучавшие до того момента секьюрити слегка напряглись. Дождешься от вас, иродов, как. И видать, у стражей возникли вопросы. Чтобы их предупредить, я страдальчески скривился и сказал: А еще работать. Ребята не поленились позвонить по телефону на бэйджике. Да, такой курьер есть, сказали. И они меня таки пропустили. Да, что ни говори, а наглость - второе счастье. Опять же, ну кто ждет от старика силовых акций?

Смешно, никто не обращает внимания на зашедшую к ним Смерть. Нет, я в уме. Я - не. Но сейчас она смотрит на обреченных моими глазами. Вы думаете, что я какой-нибудь фанатик или просто псих? Да нет, просто надо решить пару проблем. Разобраться с негодяями и избавиться от тела. Авантюра, конечно, но Проводнику я верил.

Да и все равно, вилы мне выходили что так, что эдак. По совместительству - лидером сектантов и олигархом областного уровня. А в совсем уж доисторические времена - вторым секретарем горкома по идеологии. Его шустрой компании - застройщику потребовался мой дом и еще несколько по соседству. В таких случаях бизнесмены бывают чертовски убедительны.

Бизнес, располагающий зомбированными боевиками - убедителен вдвойне. В Городе с Липачевым и его командой старались не связываться. Фирма с нежным именем "Перлина" решала вопросы жестко.

Как назидание несогласным, в Городе образовался горелый квартал старой застройки, методично застраиваемый многоэтажками. Истории о пропавших, утопших, забитых хулиганами и бежавших в никуда рассказывали вполне открыто. На момент, когда прямо под окнами начали делать разбивку площадки ребята в оранжевых курткахукрашенных логотипом "Перлина", я отвечал только за себя и собаку. Жена умерла, дети уже успели устроиться далеко за океаном. Шансов, сами понимаете, никаких.

Но утереться - это не по нашему. Ни отец, ни дед такого бы не поняли. Унас в роду все мужчины были солдатами. Иногда, они занимались контрабандой или ехали за моря. Чтобы, так сказать помочь с землицей местным крестьянам.

Например, в Гренаде, Корее или Китае. Прадед умудрился даже повоевать за буров. Я прихвачу с собой столько подонков, сколько смогу. О корпоративчике я узнал случайно. Гуляет высший и средний менеджмент, а также примкнувшие к. Прекрасно, как раз они-то мне и нужны. Все остальное было делом техники. Как там пел Высоцкий о нужных книгах? И Веннина, и Горста, и Штетбахера, и Карпова. А уж лабораторный курс профессора Солонины был детально проработан в ранней юности.

Так что не сомневайтесь, все было сделано. Серная кислота теоретически запрещена к продажам в руки частников. Но в портовом городе масса транспорта и аккумуляторных погрузчиков.

Значит, есть и аккумуляторные, и аккумуляторщики. Друзья на пенсии, но есть их дети. Им совсем не жалко пары канистр для дяди Юры. Мог бы, кстати, и электролит ректифицировать, оно несложно.

Азотная кислота - свободно продается. Чтобы она стала пригодной для нитрования, достаточно перегнать ее с серной. Только работать надо под тягой или в саду. Коричневый парок оксида азота - штука неприятная. Лед из морозилки и соль - прекрасная охлаждающая среда. Кухонный миксер на малой скорости прекрасно заменяет лабораторную мешалку. Надо только сделать лопасти из толстого фторопласта.

Этиленгликоль - ни разу не дефицит. Как-никак, это основной компонент антифризов. Действуя строго по методичке, не допуская роста температуры смеси, получаем этиленгликольдинитрат. Мощность - вдвое от тротила. Связующее - любая мелко тертая сухая органика, да хоть жареная насухую мука.

Итог - некое подобие пластита. Хранится такое не слишком долго, но мне оно и не. А хоть бы и нафталин. Ну тоже мне, проблему нашли. Ртутный контакт или пара битых градусников, немного спирта и азотной кислоты - и вот вам фульминат. Добавляем сульфид сурьмы, запихиваем в латунный стаканчик, и вот вам капсюль-детонатор системы Нобеля. Поджиг - от электровоспламенителя для пиротехники. Можно паяльник разорить и сделать то же самое из тонкого нихрома.

Мажем нихром растворенным в ацетоне нитропорохом. Сойдет кинопленка или старая целлулоиднная линейка - это тоже нитроклетчатка.

Использовать триперекись ацетона, aka кису. В детстве ее делали как минимум, тремя способами. Система автоматики - совсем не бином Ньютона для радиолюбителя с моим стажем. Да и делов -то с жилетом шахида особо никаких и. Я лишь добавил в схему подрыва датчики положения и инерции, так что бить и ронять меня теперь. Лавируя между столиками, осторожно проталкиваясь между танцующими, я приблизился к цели.

И ткнул сигаретой в желаемом направлении. Но ничего такого я делать не собирался. Левая рука перехватила корзинку, правая вытянула из рукоятки стилет. Затем корзина полетела на ботинки хозяина праздника. Он рефлекторно нагнул голову. Моя правая рука пошла навстречу, и стилет с усилием вошел Липачеву в горло. Как чаще всего и бывает, охрана среагировала с некоторым запозданием.

Они ринулись меня ронять и крутить руки. В фильмах такое показывают в замедленном темпе. На самом деле, в таких случаях смотреть особо нечего, просто не успеваешь. То ли дело сон Машина осторожно тронулась под уклон.

Коротко взгвизгнул стартер, двигатель Матиза взревел на максимальных оборотах. Никаких чудес, это сработала система, предназначенная для прогрева двигателя зимой. Стандартная, в принципе, вещь. Линейный актуатор плавно, но быстро бросил педаль сцепления. Рулевой сервопривод настроился на максимум сигнала.

Мостовая схема, в лучших традициях. Маленькая красная машинка рванулась вперед, легко выбив калитку и положив на землю хлипкий декоративный заборчик. После этого рывка Матиз лишился бампера, радиатор потек, из правого переднего колеса с шипением забила струя воздуха, но это было уже совершенно неважно. Срезанная детонирующим шнуром крыша малолитражки невесомым красным лепестком спланировала на ухоженный газон, по дороге как ножом срезав альпийскую горку и водопроводную трубу. В небо рванулся фонтан.

Затем баллонах глухо хлопнули вышибные заряды. За доли секунды они выбросили в воздух полцентнера мелкодисперсной смеси. Развеселую вечеринку стало быстро затягивать туманом. Замечу, что термобарический взрыв единицы массы высококалорийного топлива даже на пропане может иметь эквивалент массовых единиц тротила. Коэффициент в каждом конкретном случае высчитывается предельно просто - через энтальпию.

Для водорода он, к примеру, достигает На практике, равномерно распылить горючее получается не. Теоретические коэффициенты - это всего лишь теория. Но в случае использования окиси этилена на шестикратный коэффициент рассчитывать можно твердо. Всего шесть кило по тротилу и пара сотен гаек М8, а всем уже приятно. Первая группа целей поражена. Боли, считай и не. Я успел почувствовать лишь тупой удар. Оно понятно, сверхсильный раздражитель, но все-таки удивляет, когда на практике. Финал пришлось досматривать уже сверху, в бестелесном, так сказать, состоянии.

Облако взвеси накрыло примерно метров по диаметру. Больше всего оно напоминало белесый блин высотой около 3,5 метров. Ровно миллисекунд с момента распыления. Взрывная волна с давлением под два миллиона паскалей крушит все на своем пути. Пылью разлетается стекло и камень, испаряется пластик. Железо, вдруг ставшее мягким, взрывная волна корежит, рвет, вытягивает в самые неожиданные формы. Все как задумано, но все равно впечатляет.

Не был бы бестелесным, так снова бы стал. Внизу бушует шар оранжево-желтого огня. Радиус сплошного поражения порядка сорока метров. В радиусе метров - не видно ни одного целого окна. Вдоль улицы и на стоянке - искореженные автомобили. Некоторые перевернуты, часть горит. Вторая группа целей поражена. Кажется, я все-таки хлопнул дверью И знаете, уходить действительно лучше всего в большой компании, к которой неравнодушен!

Еще один дурацкий сон, - подумал. Да и еще подозревать, что это часть твоего же прошлого или наиболее вероятного будущего. Ни там, ни там меня нет, это.

Впору задуматься о душе и ее памяти. Что-то помнится, но смутно. Легенда какая-то о колодце душ. Кажется, я когда-то смотрел один странный фильм на эту тему Имеют ли какой - нибудь скрытый смысл виденные мною сны?

Зачем я обрел чужую память? Или мне просто щедро черпнули из Колодца Душ? Остается только надеяться, что дальше я увижу что-то более полезное. Или хотя бы что-то не из разряда катастроф и ужастиков. Раздумья были жестко прерваны. Вымотавшаяся к концу смены медсестра механически вколола мне положенную порцию лекарств, помогла совершить гигиенические процедуры и обтерла лицо влажной марлей.

Судя по виденному во сне, практиком высокой квалификации с некоторыми очень и очень специфическими навыками. Всякие страшные слова типа энтропии, энтальпии, сервопривода, актуатора и прочего, невыносимого для гуманитария, меня не пугают.

Более того, они интуитивно близки и понятны. Остается только подождать, пока я вспомню. Я понимал, что процесс уже идет, потому что закрыв глаза, увидел обложку методички отпечатанную на грубой оберточной бумаге довоенным газетным шрифтом. На обложке было написано: Солонина, лабораторное приготовление взрывчатых веществ.

Ниже и более мелко: Внизу - Ленинград И зачем оно мне? Негромко хлопнула дверь соседней палаты. Выходя, врачи живо обсуждали на корявой латыни диагноз недавно поступившего страдальца. Прислушавшись, я хорошо понял, о чем идет речь.

Похоже, со мной поделился и тот несчастный мальчишка. Интересно, какой язык был у него родным? Получается, те солдаты были римлянами, и я достаточно легко выясню, описана ли в литературе привидевшаяся мне история. Сколько читал фантастики, все, кого переносили в иное время, чувствовали себя превосходно. Я же ощутил на собственной шкуре, каково это, воссоздавать нейронные сязи и срочно наращивать недостающую нервную ткань.

Утешает лишь чувство, что мои воспоминания, опыт, моторные навыки - спасибо Проводнику - никуда при переносе не делись. Пока я этого точно не знаю. Только вот неясен вопрос, сколько всего личностей со мной поделились.

Надеюсь, что это не шизофрения. Там речь идет только о раздвоении личности, а нас во мне, как минимум, трое. Нет, я все же. Остальные души так, по дороге присоединились. И кстати, кто такой Проводник? Пока он молчит, но присутствие чувствуется. Ближе к обеду ко мне прорвались родители. Какая же это была радость! Сам не ожидал, что способен чувствовать нежность и любовь такой силы! Мама, изящно поддернув длинную юбку, почти невесомо присела на краешек кровати.

Он часто поправлял слишком маленький для него белый халат, наброшенный на плечи. Вряд ли казенные халаты так крахмалят. Я без малейшего напряжения вспомнил, что меня зовут Юра. Кажется, это моя основная личность. Отца зовут Михаилом Юрьевичем Семецким. Маму - Софьей Павловной. У меня есть дед Юра и сестра Вера. Сестра старше на десять лет. Она у нас умница, в этом году успешно поступила в МГУ. И не куда-нибудь, а на физико-математический факультет.

А дед, он вообще - лучший на свете! Чужая или все же моя? Оказывается, это очень больно. Представьте себе человека, который как смог, уже прожил одну жизнь. Вырастил детей, даже стал трижды дедом. Деда похоронил, пережил боль от смертей отца и матери. Поставил оградку, красивый памятник из белого мрамора, много лет ходил на могилу как в гости.

Поправить оградку, убрать листья и лишнюю траву. Принять по капельке, поговорить в конце концов, даже знаячто никто не слышит. И вот ко мне, еще не свыкшемуся со своим новым опытом, пришли папа и мама. Такие тревожные, но молодые, здоровые и многое у них еще впереди. А часть меня помнит их болезни, угасание и финал.

Не успевшая адаптироваться нервная система не выдержала, и я зарыдал в голос, буквально захлебываясь слезами и плачем. И тут же был утешен и обласкан. Мама вытерла мне слезы платочком, пахнувшем "Красной Москвой", и тихо сказала: Сам не знаю, как это получилось. Но я правда, больше не буду! И скажи, какое сегодня число, а то у меня все в голове перемешалось. Сегодня воскресенье, 7 сентября года. В больнице ты с первого числа.

Врачи говорят, что ты, наверное, набегался здорово перед построением на линейку, а воды не попил. Жарко же было, вот и не выдержал. Врачи подозревают сотрясение мозга. А потом ты снова упал. Ты же сама - доктор! Может, заберешь меня домой? Я и сама бы не отпустила. А как еще один криз, а дома ни лекарств нужных, ни кислорода. Ты полежи еще денька три тут, лишнего держать не станут, просто убедиться надо, что у тебя уже все в порядке.

Извелся весь, аж сердце прихватило. Оставив сверток с домашней едой и фруктами, родители ушли. Я же остался под наблюдением врачей. Их беспокоили явные нарушения мозгового кровообращения, скачки давления, странные анализы крови. Не мог же я им объяснить, что это все уже ерунда, страшное позади. Просто сознаниям старика, мальчишки и Проводника поначалу было тесновато в маленьком теле.

Да и кто бы такому поверил. По мере восстановления нервной системы, улучшалось и общее состояние здоровья. Все чаще и чаще я просматривал память, доставшуюся мне от старого инженера Семецкого.

Листал его учебники, наслаждался воспоминаниями о его дамах, гулял в тех местах, где ему случалось бывать. Остальные вели себя тихо. И никак не проявлялись. Ну, разве что я неплохо стал понимать врачебную латынь. Благодаря молодости и усилиям докторов, у меня не было ни возрастной, ни токсической, ни какой-либо другой формы энцефалопатии. Я вспоминал, систематизировал, усваивал, пропуская через себя чужой опыт. Не верьте тем, кто скажет, что можно записать знания в мозг напрямую.

Это далеко не. Любую информацию надо усвоить, выстроить связи, переработать и сделать по настоящему своим достоянием. Проще говоря, все как в спорте. Можно сколь угодно точно знать, как выполнить, к примеру, простейший выход силой на турнике. Но если тело не готово, то ты так и будешь висеть, зацепившись за перекладину, потому как подтянуться, и то сил.

Знания и навыки нельзя получить в дар или украсть. Их можно только усвоить. Чужая память - это подаренная тебе редкая книга. Можно просмотреть, но лучше изучить. Аэды могли наизусть рассказать историю Троянской войны, иудеи имели традицию устной торы.

Христианские богословы помнили Библию наизусть. И это имело смысл. Мы способны анализировать только то, что способны удержать в памяти. Память - основной капитал профессионала. Поэтому те, кто слишком надеются на Сеть и справочники, по большей части лишены способности анализировать многовариантные процессы.

Поэтому тренировка памяти - это не тупая зубрежка, а путь к самостоятельному мышлению. Мы так устроены, что помним все, просто не всегда можем эти воспоминания извлечь. И уж тем более, использовать. Замечено, что проще всего вспоминается что-нибудь, связанное либо с сильными эмоциями, либо с местом. В больнице все воспоминания моих "доноров", стали эмоционально значимы. Они были связаны с крайне противоречивыми ощущениями.

С одной стороны, нервная ткань обеспечивала меня в процессе взрывного роста болевыми ощущениями в широком ассортименте. С другой стороны, "вспоминая", я испытывал острое чувство радости, прекрасно понимая, чего стоят знания из прошлого и будущего.

андрей бандера за рекой знакомый голос слышится скачать бесплатно

В итоге, однажды "вспомнив" и осмыслив, я мог потом извлечь из памяти любую значимую информацию. Примерно, как мы делаем это, кликнув мышкой по иконке файла. Даже двухтомник Фихтенгольца по матанализу, выпивший немало крови из основного "донора", я мог теперь цитировать, начиная с любой станицы. Я наслаждался, долгими часами воспроизводя в памяти стихи, слушая музыку еще не случившихся в реальности концертов, гуляя по улицам еще не построенных и уже занесенных песком городов.

Беседовал с людьми, которых в этой жизни мне, скорее всего, встретить не суждено. Абсолютная память оказалась бесценным богатством. Она с лихвой окупала все пережитые неприятности, но с полной определенностью предвещала нелегкое будущее в этом варианте Судьбы.

С некоторыми блоками информации, доступными спустя полвека всем, ткнувшим мышкой по гиперссылке, следовало вести себя как с перегретым нитроглицерином или азидом серебра. Не дай Б-г, к примеру, обнаружить знание жизнеописаний и сущности отдельных ответственных товарищей. Могут закатать в психушку, но скорее всего, просто уничтожат.

Нет, не зря ехидные индусы считали перерождение наказанием за грехи. Изменить что-либо по крупному сложно, а мучиться от знания неизбежного придется обязательно. С точки зрения врачей, вел я себя немного странно. Часто отвечал невпопад, надолго задумывался, застывая в неподвижности.

И все это наблюдалось при отсутствии какой-либо объективной патологии. Мой лечащий врач, Яков Семенович, объяснял все последствиями сотрясения мозга и опасался рецидивов. Я же не мог никому ничего объяснить.

В лучшем случае, меня бы дополнительно обследовали в областной больнице, в худшем - я вполне мог оказаться в психиатрической больнице.

Ни того, ни другого не хотелось.

Андрей Бандера - Соловьи текст песни, lyrics

Поэтому с выпиской из больницы пришлось подождать еще неделю. Большую часть времени я валялся на кровати, закрыв. Но, будучи неподвижен внешне, я не спал. У меня была ответственная работа. Я строил дворцы памяти, систематизируя доставшиеся мне сокровища.

Если бы я так работал раньше, никогда бы не возникло нужды прожить жизнь заново. Я валяюсь в больнице и в лучших традициях жанра АИ обдумываю способы преобразования общества в нечто приемлемое. Чаще всего мы рассуждаем так: Только вот, когда приходит время действия, мы толком не знаем, к чему приложить силы. Я оказался именно в таком положении. Думать без листа бумаги и карандаша я в прошлой жизни не умел.

Наверное, это свойственно инженерам тех специальностей, которые думают объемными формами, и у которых чертеж - средство передачи мыслей. Ну, например, архитекторам, строителям, корабелам, конструкторам машин, системотехникам, извините, кого не упомнил. Так что пришлось идти в ординаторскую и просить у тети доктора пару листиков бумаги и карандаш. А лист бумаги и карандашик я тебе дам - с улыбкой сказала строгая тетка в старомодных круглых очках.

Час и не более. Через час или около того мне удалось построить блок-схему, описывающую ситуацию на год в той мере, в какой я помнил историю. Когда в коридоре раздалось цоканье туфелек дежурной врачихи, листик я быстренько спрятал под подушку. И тут же понял, ко мне прямо вот сейчас может возникнуть множество вопросов, отвечать на которые трудно. К примеру,тяжело было бы обяснить, почему из-под рук семилетнего ребенка выходят на бумагу столь странные рисунки.

Что это за символы, стрелочки и кружки. Видя, как я прячу бумажку, доктор спросила. Удалось отговориться, что рисунок будет маме подарком, потому показывать его не хочу.

Но эта тетка все-таки загнала меня в постель и велела до процедур не вставать. Итак,- думал я,- что там должен сотворить настоящий попаданец? Как же, как же, помню. Перепеть Высоцкого, прорваться на прием к Сталину, придумать промежуточный патрон, автомат Калашникова и загнобить Хрущева.

Ах да, польстить Берии тем, что тот, мол, лучший менеджер всех времен и народов. А потом долго нудеть над ухом конструкторов о всяких технических чудесах, развитии микроэлектроники и химпрома. И еще напомнить, чтобы полимеры не просрали!

Мне приходилось читать, что попаданцы с неимоверной легкостью добивались контакта с высшим руководством страны, демонстрировали им "Аватара" с вражьего компьютера, заранее сообщали о датах смертей, катастроф и всяких других событиях. Не надо мне. Даже если Юре Семецкому и поверят, хотя ни ноутбука, ни телефона у меня нет, то быть ему особо охраняемой лабораторной крысой. Хорошо, если сгоряча не прихлопнут или не порежут в каком-нибудь засекреченном виварии.

Не мой это путь. Опять же, страну разнесло на куски совсем не по причине отсутствия головастых людей. C момента возникновения СССР был управляемым извне проектом, который при Сталине на некоторое время вышел из-под контроля финансового интернационала. Потом все вернулось на круги своя. С течением времени не оправдавший себя бизнес-проект был закрыт. Истинные причины мне неведомы, но скорее всего, отдача стала непропорциональна мала по сравнению с управленческими и иными расходами.

Или приказчики возомнили себя самостоятельными, или просто оказались не в меру вороваты. Да и сейчас, при Хозяине, в казнокрадстве и мародерстве замазано практически все высшее руководство страны. Партийная верхушка имела счета за рубежом, начиная с тех времен, когда страна меняла музейные ценности на паровозы. После Победы, тот же Жуков тащил барахло эшелонами, кто поменьше - вагонами, совсем маленькие начальники - чемоданами.

Как тут бессмертное не вспомнить: Но почему-то я уверен, что брали они всяко не меньше военных. Потом, разумеется, людям захотелось все сохранить. Они уже видели в Европах, как можно жить. И хотели жить еще. Это - либо уже измена, либо ее зародыш. Не зря же лысый кукурузник, едва придя к власти, запретил КГБ брать в разработку партийных чиновников, начиная с уровня райкома.

Именно при нем вновь набрал силу процесс вывода за рубеж достояния страны. Разумеется, все делалось под благовидными предлогами типа, оказываем помощь братским компартиям и угнетенным народам. Мы же знаем, что состояния, в дальнейшем легализованные перестройкой, начинали складываться после Октябрьской революции.

Не зря в секретном сейфе честнейшего большевика Якова Свердлова оказались не партийные бумаги, а золото, валюта, бриллианты и стопка паспортов разных стран. Я помню мертвое спокойствие, с которым партия встретило объявление о своем роспуске и лишении ее руководящей и направляющей роли. Тихо было аж до звона. Ну распустили, и распустили. Это значило только. Экономика СССР к тому моменту была выдоена досуха, всем мало-мальски значимым персонам выданы золотые парашюты и в грядущее они смотрели с полной уверенностью.

Дефицит всего перед крахом страны был всего лишь одним из заранее запланированных мероприятий, сопровождавших ее демонтаж. Большевиков выкинуло на вершины власти только потому, что их деятельность кем-то неплохо финансировалась. Почему бы потом этим некто, коль они способны рушить империи, в дальнейшем не свернуть проект под названием СССР? Тот же Троцкий, приехав летом года из Америки с рвущимся от налички кошельком, кагалом соратников и пароходом оружия, сразу вошел в состав ЦК и стал чуть ли не главным творцом революции.

По логике вещей, он был для тогдашней большевистской верхушки кем-то вроде представителя от "смотрящих". Лев Давидович был послан в Россию Джейкобом Шиффом, чего последний никогда не скрывал.